д-р Яна Забанова,

научный сотрудник Исследовательского института устойчивого развития (RIFS), Потсдамский центр наук о Земле им. Гельмгольца (GFZ), Германия

Глобальный переход энергетических и промышленных систем к углеродной нейтральности меняет расстановку сил на международной арене и конкурентные преимущества государств. Традиционно одним из важнейших источников влияния были углеводородные ресурсы и контроль над экспортной инфраструктурой – нефте- и газопроводами, терминалами СПГ, и морскими маршрутами поставок. Однако в условиях декарбонизации на первый план выходят новые рычаги влияния: лидерство в производстве чистых технологий, контроль над добычей и переработкой критически важного сырья, а также  установление правил определения «зеленых» характеристик товаров и услуг и условий их доступа к мировым рынкам.

В условиях нарастающей геополитической турбулентности государства все чаще ставят во главу угла стратегическую автономию и стрессоустойчивость, активно прибегая к инструментам экономической политики, при этом зачастую ограничивая свободного движение товаров и капитала. Набор таких инструментов широк: начиная от санкций, контроля над инвестициями и экспортом и агрессивной промышленной политики и заканчивая государственными зарубежными инвестициями и переносом производства в дружественные страны (friendshoring). Источники уязвимости, порождаемые растущей взаимозависимостью, и стратегии, используемые странами, чтобы обезопасить себя, и составляют предмет изучения геоэкономики.

При этом геоэкономика энергоперехода обладает своей спецификой. Изменение климата является коллективной глобальной проблемой, которую невозможно решить исключительно путем конкуренции и укрепления стратегической автономии. По своей природе она требует международного сотрудничества, вынуждая страны конкурировать и сотрудничать одновременно. Таким образом, продуманные и взаимовыгодные партнерства важны тем, что помогают снизить уязвимость перед попытками недружественных государств превратить зависимость в оружие.

Стрессоустойчивость (resilience) как движущая сила энергоперехода

Стрессоустойчивость, впрочем, не сводится к диверсификации торговых партнеров и цепочек поставок. По мере того как риски зависимости от  углеводородных ресурсов становятся все более очевидными, энергопереход начинает цениться за свою роль в снижении данных рисков. Активное применение БПЛА в ходе войны в Украине  выявило уязвимость крупных тепловых электростанций и нефтеперерабатывающих заводов. Децентрализованные системы на основе ВИЭ обладают тем преимуществом, что их сложнее вывести из строя и проще восстановить. Электромобили, в свою очередь, не зависят от перебоев поставок топлива. Кроме того, традиционная генерация плохо приспособлена к последствиям изменения климата: засухи и повышение температуры водоемов снижают выработку тепловых и особенно атомных станций, которые потребляют значительные объемы воды в целях охлаждения.

Надежность поставок ископаемого топлива, которая долгое время воспринималась как данность, также оказалась хрупкой. Закрытие Ормузского пролива в начале 2026 года серьезно нарушило поставки СПГ и удобрений, от которых зависит энергетическая и продовольственная безопасность многих стран. Возобновляемая энергетика способна принести двойную пользу: напрямую – покрывая спрос на электроэнергию за счет внутренних источников, и косвенно – обеспечивая электролизеры энергией для производства «зеленого» водорода, способного заменить импортный газ при производстве удобрений.

Аналитическая модель

Чтобы осмыслить данные процессы, в статье представлена аналитическая модель, разработанная совместно с Райнером Квитцовом из Исследовательского института устойчивого развития (RIFS) в Потсдаме и опубликованная в журнале Renewable and Sustainable Energy Reviews в 2025 году. Далее модель применяется к Казахстану, чтобы кратко оценить позицию страны в глобальном энергопереходе.

Три измерения геоэкономического влияния

Модель выделяет три измерения, в которых разворачивается геоэкономическая конкуренция в ходе глобального энергетического перехода.

Ресурсы, технологии и данные составляют основу создания экономической стоимости. Соотношение сил внутри этого измерения постепенно меняется: значение ископаемого топлива снижается, а роль чистых технологий и данных возрастает. По многим параметрам данные изменения означают сокращения влияние географических факторов, однако отдельные природные преимущества, напротив, приобретают все большее стратегическое значение. Например, регионы с высоким ветровым или солнечным потенциалом способны привлекать энергоемкие производства; данный эффект притяжения за счет возобновляемых энергетических ресурсов называется в научной литературе renewables pull. По мере того как мировая экономика наращивает объемы производства чистых технологий, решающим становится и доступ к критически важному сырью, включая редкоземельные металлы. Значительная часть такого сырья характеризуется высоким уровнем географической концентрации. Как наглядно показывает пример Китая, контроль над добычей и переработкой критических минералов способен стать мощным рычагом международного влияния. Наконец, геологические хранилища для CO₂ также могут стать ценным ресурсом, ведь необходимость компенсировать неизбежные выбросы (например, от деятельности тяжелой промышленности) сохранится даже при успешном энергопереходе.

Чистые технологии, в свою очередь, играют ключевую роль в освоении возобновляемых ресурсов и их эффективном использовании. Как следствие, технологическое лидерство – измеряемое как производственными мощностями, так и уровнем инноваций – становится важным источником геоэкономического влияния. На сегодняшний день Китай является безоговорочным мировым лидером в области чистых технологий, включая солнечную энергетику, электромобили и накопители энергии, а теперь и ветроэнергетику. Наконец, роль данных важна по двум причинам. Управлять энергосетями, где значительную долю составляет непостоянная генерация ВИЭ, сложнее, чем традиционными сетями на основе ископаемого топлива, а децентрализация и умные сети требуют обмена и анализа больших объемов данных. Вместе с тем показатели устойчивости – такие как выбросы CO₂ на протяжении жизненного цикла продукции и доля использования вторичного сырья – все чаще становятся условием доступа к рынкам с высоким уровнем климатического регулирования.

Рынки и сети – это та арена, на которой создаются и обмениваются ресурсы, технологии и данные. В процессе энергоперехода формируются новые рынки для чистой продукции или же адаптируются существующие. Такие же процессы наблюдаются и по отношении к сетям, которые в широком смысле слова включают в себя цепочки поставок, промышленные альянсы, энергосети и трубопроводы. От того, кто контролирует рынки и сети в условиях энергоперехода, зависит, кто сможет получить доступ к новым возможностям создания стоимости, а кто будет вынужден оставаться в стороне.

Правила международного экономического взаимодействия образуют внешний слой модели, регулируя доступ к рынкам. Сюда входит широкий спектр мер: механизмы трансграничного углеродного регулирования, таксономии устойчивого финансирования, стандарты «зеленой» продукции, процедуры сертификации и методологии учета выбросов. В совокупности именно они определяют, какие товары допускаются на какие рынки и на каких условиях. Некоторые из этих мер носят дискриминационный характер:  прежде всего это жесткие требования к локализации производства чистых технологий, которые вводят отдельные страны. Правила игры устанавливаются в первую очередь наиболее влиятельными игроками, такими как США, ЕС и Китай, тогда как остальные страны вынуждены вырабатывать стратегии взаимодействия во все более конкурентном глобальном политическом ландшафте.

Применение модели к Казахстану

Происходящая трансформация имеет особое значение для стран-эскпортеров  ископаемого топлива. Как и крупные производители в странах Персидского залива, Казахстан вырабатывает стратегии, чтобы определить свое место в декарбонизированном будущем. При этом такие страны не планируют полностью отказываться от ископаемого топлива, предпочитая извлечь максимум выгоды из своих ресурсов, пока сохраняется спрос, обеспечить будущее для некоторых из них (прежде всего для природного газа) и расширять производство продукции более высоких переделов в области нефте- и газохимии.

Ресурсы, технологии и данные

Правительство Казахстана последовательно рассматривает природные ресурсы (нефть, газ, уголь и металлы) как фундамент экономического развития. Страна ставит перед собой планы развития более глубокой переработки углеводородного сырья и рассматривает такой же подход к критическим минералам. Благодаря диверсифицированной минерально-сырьевой базе, не имеющей аналогов в регионе, Казахстан уже привлек к себе повышенный интерес со стороны ЕС, США, Великобритании и Китая.

Возобновляемый энергетический потенциал также рассматривается Казахстаном как стратегический ресурс, способный успешно привлекать международный капитал: в период с 2015 по 2022 год Казахстан занял пятое место среди всех развивающихся экономик по объему международных инвестиций в возобновляемую энергетику, на общую сумму около 56,3 млрд долларов США. В последнее время Казахстан использует свой растущий стратегический вес в евразийском регионе для заключения двусторонних межправительственных соглашений с крупными, преимущественно государственными инвесторами из Китая и стран Персидского залива на строительство крупных мощностей возобновляемой энергетики.

Прогресс в области производства технологий остается более ограниченным. После неудачной попытки создать полный цикл производства солнечных фотоэлектрических модулей в начале 2010-х годов Казахстан сосредоточился главным образом на развертывании мощностей ВИЭ. В отличие от России, Казахстан отказался от введения требований по локализации, что позволило значительно снизить стоимость проектов, но одновременно привело к почти полной зависимости от импорта оборудования из Китая. Впрочем, в этой области наблюдаются определенные изменения. Компания Envision, ведущий китайский производитель ветротурбин и систем накопления энергии с растущим международным присутствием, в настоящее время строит в Казахстане локализованные производственные мощности, которые будут снабжать ее крупные проекты в стране, а в перспективе – и более широкий центральноазиатский рынок. Схожие цели  преследует и другая крупная китайская компания, Sany Renewable Energy.

Кроме того, важно учитывать, что энергопереход не сводится к солнечным панелям, ветротурбинам, электромобилям и накопителям энергии. Его краеугольным камнем является электрификация, которая требует сетевой инфраструктуры – кабелей, трансформаторов, коммутационного оборудования, – а также наличия квалифицированных кадров для монтажа и обслуживания. Именно в этом сегменте у Казахстана уже есть опытные отечественные компании, способные поставлять товары и услуги для декарбонизирующегося энергетического сектора, а значит, и создавать добавленную стоимости внутри страны.

Что касается данных, Казахстан находится еще в самом начале пути. Хотя крупные эмитенты подают отчетность по своим выбросам, однако построение национальной системы измерения ключевых показателей устойчивости продукции – таких как углеродные выбросы на протяжении всего жизненного цикла или доля использования вторичного сырья – остается важной задачей на будущее. Данные также играют важную роль в области интеграции объектов ВИЭ в энергосеть. Национальный сетевой оператор KEGOC подчеркнул значимость технологий «умных» сетей в своем Плане развития на 2023–2032 годы. Одной из наиболее насущных задач в энергосистеме РК является повышение надежности прогнозирования выработки возобновляемых источников, где  значительные отклонения от прогноза создают нагрузку на сеть и повышают издержки для потребителей. Здесь большой потенциал открывает использование технологий искусственного интеллекта. С другой стороны, в силу своего стремительно растущего энергопотребления ИИ сам по себе создает все более серьезную нагрузку на энергосеть.

Рынки, сети и инфраструктура

Рыночное измерение энергоперехода на данный момент играет ограниченную роль в стимулировании декарбонизации в Казахстане. Несмотря на то, что ЕС является крупнейшим торговым партнером страны, европейский механизм трансграничного углеродного регулирования (CBAM) пока еще не стал серьезной проблемой для казахстанских экспортеров. В настоящее время CBAM охватывает следующие товары: железо и сталь, алюминий, цемент, удобрения, электроэнергия и водород. На сегодняшний день под его действие подпадает менее 1% казахстанского экспорта (в основном алюминий), поскольку основная часть энергоемкого экспорта страны идет на региональные рынки, где еще отсутствует строгое климатическое регулирование. Впрочем, ситуация вполне может измениться: в будущем перечень охватываемых товаров будет скорее всего расширен, а другие торговые партнеры Казахстана могут ввести собственные меры трансграничного углеродного регулирования.

В сфере инфраструктуры и сетей позиция Казахстана изменилась наиболее заметно. Геополитические сдвиги в Европе после 2022 года повысили стратегический вес страны в Евразии и ускорили темп планирования инфраструктурных проектов. Казахстан является участником Каспийско-Черноморского зеленого энергетического коридора – инициативы, продвигаемой в первую очередь Азербайджаном и предусматривающей поставки возобновляемой электроэнергии из Центральной Азии и Южного Кавказа в Европу. При этом Казахстан остается тесно интегрированным в трансграничные сети передачи электроэнергии на севере. Рост внутреннего потребления и увеличивающиеся потребности в балансировке энергосистемы — обусловленные не только нестабильной возобновляемой генерацией, но в первую очередь высокой степенью износа ТЭЦ — в последние годы сделали Казахстан зависимым от импорта электроэнергии из России. В настоящее время правительство работает над снижением этой зависимости.

В глобальных производственных цепочках чистых технологий Казахстан, зависящий от китайского импорта, пока что занимает периферийное положение. Более перспективные возможности для страны находятся в сегменте добычи и первичной переработки критических минералов, в закреплении за собой роли ключевого звена в цепочках поставок урана, лития и редкоземельных металлов, где имеющийся ресурсный потенциал дает Казахстану реальное конкурентное преимущество. Учитывая наличие интереса со стороны сразу нескольких влиятельных игроков, Казахстан находится в выгодной переговорной позиции, которая позволяет ему не только привлекать инвестиции, но и выдвигать встречные условия (например, требования о локальной переработке, трансфере технологий или же обеспечению доли участия местных компаний в капитале проектов).

Правила международного экономического взаимодействия

По этому направлению Казахстан выбрал путь встраивания в существующие правила, а не противостояния им, используя данную стратегию как источник международной легитимации. В 2013 году Казахстан первым в Азии ввел общенациональную систему торговли квотами на выбросы, а в 2020 году стал  первым постсоветским государством, объявившим цель достижения углеродной нейтральности. Казахстан также первым в Центральной Азии внедрил механизм поддержки возобновляемой энергетики и реализовал проекты промышленного масштаба. В отличие от стран БРИКС и других экономик, зависимых от ископаемого топлива, Казахстан не стал выступать против CBAM, а начал изучать возможности признания национальной системы торговли квотами в рамках механизма. Таким образом, политическая поддержка международных правил устойчивого развития стала для Казахстана возможность закрепить за собой статус «зеленого» лидера в центральноазиатском регионе.

Заключение

Казахстан быстрее своих евразийских соседей осознал подрывной потенциал глобального энергетического перехода и начал предпринимать активные шаги в ответ на новые вызовы. Несмотря на низкие внутренние цены на энергоресурсы, страна заняла лидирующие позиции в развитии возобновляемой энергетики в Центральной Азии, накапливая базу знаний и компетенций и сознательно допуская зависимость от китайских технологий. Казахстан достиг успехов в привлечении инвестиций в зеленую энергетику со стороны партнеров из разных стран и успешно укрепляет свою международную репутацию за счет следования правилам игры в сфере устойчивого развития. В последние года страна также начала разрабатывать стратегии, направленные на занятие выгодной позиции в цепочках создания стоимости чистых технологий за счет использования огромных запасов критически важного сырья. Как экономика среднего размера, Казахстан продемонстрировал умение искусно лавировать между крупными державами, извлекая пользу из соперничества между ними. Тем не менее стране предстоит решить ряд серьезных задач: ускорить темпы электрификации, укрепить устойчивость энергосистемы, разработать отраслевые стратегии декарбонизации и развивать наиболее перспективные виды деятельности с более высокой добавленной стоимостью, которые сохраняют важность в условиях глобального энергоперехода.