QAZAQ GREEN.  Исследователи из Университета Йоханнесбурга в Южной Африке разработали эконометрическую модель, чтобы оценить, как переход на разные виды возобновляемой энергетики влиял на экономический рост стран БРИКС в 1990–2023 годах. В отличие от большинства предыдущих исследований, где все ВИЭ объединялись в одну категорию, в нынешней работе ученые проанализировали влияние каждого источника отдельно — гидроэнергетики, ветровой, ядерной и других видов возобновляемой энергетики. Это позволило точнее определить вклад каждого вида генерации в рост ВВП и выявить различия между странами, сообщает Global Energy Prize.

В работе использовались данные Всемирного банка и проекта Our World in Data (Oxford). Экономический рост измеряли по годовому приросту ВВП на душу населения в процентах, а объемы генерации по видам энергии — в тераватт-часах. В модель также включили показатели доли капитальных вложений в ВВП и степени открытости торговли (отношение экспорта и импорта к ВВП). Методологическая база включала панельную нелинейную авторегрессионную модель с распределенными лагами (PNARDL), которая позволяет разделять краткосрочные и долгосрочные эффекты и выявлять асимметрию между положительными и отрицательными «шоками» генерации. Для проверки устойчивости результатов применялись динамический метод наименьших квадратов (DOLS) и полностью модифицированные наименьшие квадраты (FMOLS).

В Бразилии наибольший краткосрочный положительный эффект давала гидроэнергия: рост ее генерации на 1% повышал ВВП на душу населения на 0,04%. Ядерная энергетика добавляла 0,14%, а прочие ВИЭ, включая биомассу, — 0,62%. При этом ветровая энергетика снижала темпы роста на 0,34%, а ее сокращение вело к еще более существенному падению (−1,01%).

В России наибольшее положительное влияние оказывала ядерная энергетика — рост на 1% в генерации давал прирост ВВП на душу населения на 0,38%. Ветровая энергетика и прочие ВИЭ статистически значимого эффекта не показали.

В Индии ключевыми краткосрочными драйверами роста стали ветровая энергетика (+0,86%) и прочие ВИЭ, включая биомассу (+0,35%). Гидроэнергия имела небольшой отрицательный эффект (−0,04%), что может быть связано с сезонными колебаниями и засухами.

В Китае положительное краткосрочное влияние оказывала ветровая энергетика (+0,04%). Отрицательный эффект продемонстрировали гидроэнергия (−0,03%) и прочие ВИЭ (−0,13%). Ядерная энергетика не показала статистически значимого эффекта на коротком отрезке, но в долгосрочном периоде в модели PNARDL продемонстрировала устойчивый положительный вклад.

В ЮАР наиболее сильным стимулом роста стала ветровая энергетика: увеличение генерации на 1% приводило к росту ВВП на душу населения на 1,54%. Ядерная энергетика давала дополнительный прирост в 0,41%.

В долгосрочной перспективе для всех стран БРИКС наибольший положительный вклад в рост экономики давали ядерная (+0,08% на каждый 1% роста генерации) и ветровая энергетика (+0,09%). Капиталовложения оставались универсальным фактором: их увеличение стимулировало экономический рост, а сокращение замедляло его. Гидроэнергия и прочие ВИЭ долгосрочного значимого положительного эффекта не показали.

По итогам работы исследователи пришли к выводу, что стратегия перехода на «зеленую» энергетику должна быть гибкой и учитывать национальную специфику. Для Бразилии и Индии целесообразно развивать биомассу, для ЮАР и Индии — ветровую энергетику, для России и ЮАР — наращивать потенциал ядерной энергетики, а Китаю — делать ставку на ветер и атом, ограничивая расширение гидроэнергетики. Общими приоритетами для всех стран остаются инвестиции в основной капитал и модернизация энергетической инфраструктуры.