Аналитика

Аналитика09.09.2022

На пути к декарбонизации: повестка горно-металлургической отрасли Казахстана

По оценкам на 2020 год, 13,5% мировых эмиссий парниковых газов (ПГ) приходилось на добычу руды и выплавку стали, алюминия, меди, никеля и кобальта[1]. Эти составляющие источников «чистой» энергии, таких как ветровые и солнечные электростанции, гидроэлектростанции и электромобили, теперь и сами должны быть «чистыми» вдоль всей производственно-сбытовой цепочки – от процессов добычи руды до конечного продукта. Степень «чистоты» определяется выбросами первой, второй и третьей категорий (Scope 1, Scope 2, Scope 3).

Интенсивность эмиссий зависит от объема производства, конкретного продукта, используемой технологии и ее энергоэффективности (Рисунок 1). В сталелитейном секторе, где 70% энергопотребления приходится на уголь, углеродоемкость традиционной кислородно-конвертерной печи равна примерно 2,0 т CO2 на тонну произведенного продукта. Для сравнения: при использовании метода прямого восстановления железа в электродуговой печи выбрасывается 1,4 т CO2/т, а при использовании лома – и вовсе 0,3 т CO2/т. Среднемировая углеродоемкость производства алюминия составляет около 15,0 т CO2 на тонну металла, но снижается до 4,0 т CO2 при переходе на энергию гидроэлектростанций. Углеродоемкость меди, которая в среднем составляет 2,6 т CO2[2], может быть снижена на 80% при реализации сценария с переходом на возобновляемую энергию и электрификацию карьерных самосвалов[3].

Рисунок 1. Средняя углеродоемкость металлургической продукции

      

Что движет декарбонизацией в горно-металлургическом секторе?

По результатам опроса EY в 2022 году, международные операторы горно-металлургического сектора связывают основные бизнес-риски и возможности с «тремя китами» устойчивого развития: экологическими, социальными и управленческими факторами (ESG) и декарбонизацией. Только за последние четыре года спрос на ESG вырос более чем в два раза. 72% из числа опрошенных подчеркнули значимость ESG в формировании своего портфеля активов по сравнению с 32% в 2018 году.    

ESG-факторы становятся определяющими для привлекательности и долгосрочного успеха инвестиций. Оставаясь недооцененной в прошлом, их значимость в последнее время проявляется повсеместно, от берегов Перу до степей Казахстана, часто в виде забастовок, что приводит к существенным потерям в объемах производства.

Движущими факторами декарбонизации в горно-металлургической отрасли являются ужесточение международного и национального регулирования с целью снижения эмиссий. Так, пакет мер Евросоюза (Fit for 55), и, в частности, механизм трансграничного углеродного регулирования (CBAM) вводят дополнительные платежи для импортеров железа, стали и алюминия. На следующий год планируется введение требования об обязательной отчетности по углеродоемкости поставляемой продукции, а в 2026-м – полноценное внедрение механизма, где поставщик должен будет приобрести сертификат углеродоемкости продукции по ценам на углерод, установленным на рынке ЕС. Эти требования не будут применяться только к тем производителям, кто уже заплатил за свои эмиссии в стране производства. Для сравнения: цена на углерод в европейской системе торговли выбросами (СТВ) составила в начале 2021 года 30 евро за тонну CO2[5], тогда как в Казахстане цена будет расти с 1 евро/т CO2 в 2022 году до 15 евро/т CO2 в 2023–2025 годах.

На национальном уровне Казахстан планирует до 2030 года сократить количество квот на эмиссии ПГ, а для неквотируемых эмиссий менее крупных предприятий ввести углеродный налог в 2023–2025 годах. В Доктрине по достижению углеродной нейтральности РК до 2060 года основное внимание уделяется тем направлениям промышленности, которых в первую очередь коснется CBAM (алюминий, сталь). Документ подчеркивает имеющийся потенциал по сокращению углеродного следа посредством повышения переработки отходов для производства «зеленых» алюминия и стали, замещения угля природным газом и водородом, технологической трансформации, механизмов улавливания и хранения углерода и модернизации оборудования.

Как декарбонизировать горно-металлургический сектор Казахстана?

В результате этих нововведений существует риск повышения себестоимости продукции в отрасли. Чтобы снизить воздействие этих мер и адаптировать сектор к более строгому климатическому регулированию, рекомендуется уже сейчас разрабатывать стратегию по декарбонизации бизнеса, интегрировать ее во все бизнес-процессы компании с тем, чтобы она стала не «придатком» бизнеса, а ключевым показателем его эффективности.

Крупнейшие игроки в отрасли уже заявили количественные цели (Рисунок 2) и план мероприятий по сокращению прямых и косвенных выбросов, образующихся в процессе добычи и производства металлов (Таблица 1). Для сокращения выбросов категорий 1 и 2 пересматривается портфель активов компании, где особое внимание будет уделяться менее углеродоемким активам и рассматриваться замещение угля возобновляемыми источниками энергии (ВИЭ) и водородом, а также производство вторичной энергии с помощью аккумуляторов вместо ископаемых видов топлива в разных областях их применения. Наряду с этим, принимаются меры по повышению энергоэффективности путем внедрения новых технологий и улучшения операционных процессов, что часто имеет дополнительное преимущество в виде повышения производительности труда.

Набор инструментов для каждого оператора в отрасли будет индивидуален, но уже можно выделить следующие:

•         Подготовка сценариев для определения масштаба мероприятий и использование этих данных для разработки стратегии по декарбонизации бизнеса с учетом меняющихся условий, которая подскажет направление потока капитальных и операционных расходов;

•         Изменение топливно-энергетического баланса, традиционно формируемого сжиганием угля, в сторону преобладания ВИЭ и водорода;

•         Снижение энергоемкости производства путем внедрения наилучших доступных технологий (например, плавка в электронно-дуговой печи вместо доменной);

•         Формирование тандема между добычными и металлургическими активами, преследующими аналогичные цели по обезуглероживанию продукции в цепочке поставок, предлагает возможности не только для разделения финансового бремени, но и сокращения выбросов категории 3;

•         Участие в системах торговли квотами на выбросы как на обязательном, так и на добровольном углеродном рынках, уже имеет свои преимущества в мире в виде снижения углеродного налога (Колумбия, ЮАР);

•         Внедрение систем улавливания и хранения углерода (CCUS) с возможностью вторичного использования углекислого газа в технологическом цикле;

•         Применение блокчейн-технологий для отслеживания и идентификации возможностей для повторного использования сырья в металлургическом производстве.

Таблица 1. Цели и задачи транснациональных ГМК по сокращению выбросов категорий 1 и 2, 3

Направление декарбонизации

Заявляемая цель

Описание

Компании

Операционные улучшения

-20%

• внедрение электрооборудования для добычи и транспортировки в подземных шахтах

• сокращение добычи трудно поддающихся сокращению выбросов,

• производство металлов «зеленой» экономики

Rio Tinto

BHP

Teck Resources

Codelco

Aurubis

Норникель

УГМК

Русская Медная Компания

Оптимизация портфеля активов

-50%

• приоритет низкоуглеродным активам

• поддержка широкого и эффективного ценообразования на углерод

• повышение устойчивости к климатическим рискам

Rio Tinto

BHP

Teck Resources

Codelco

Aurubis

Норникель

Новая бизнес-модель

-75%

Развитие новых низкоуглеродных направлений бизнеса (возобновляемая энергетика, зарядные станции электромобилей, водород, CCUS)

Углеродная нейтральность

-100%

Достижение нулевого уровня выбросов в долгосрочной перспективе, в том числе за счет компенсации эмиссий к 2050 году

Rio Tinto

BHP

Teck Resources

Codelco

В настоящее время замещение угля ВИЭ на предприятиях сектора можно успешно синхронизировать с государственной программой повышения доли ВИЭ в энергетике страны до 15% к 2030 году и 50% к 2050 году. Это открывает возможности к получению государственной поддержки, инвестиционных преференций и доступ к финансированию международными институтами (ЕБРР, ПРООН, другие).

Кроме того, в стране уже имеется платформа для торговли неиспользованными квотами на выбросы, что в свете реализации CBAM и снижения количества квот правительством РК может принести дополнительную прибыль и исключить трансграничную плату за экспорт. По прогнозам, как в горнодобывающей, так и в металлургической отраслях, национальный план углеродных квот на 2022–2025 годы предполагает сокращение квот на 1–2% с каждым последующим годом.

Ожидается, что прогресс по декарбонизации горно-металлургического сектора Казахстана будет выглядеть следующим образом:

[

Декарбонизация предполагает следующую мировую революцию – отказ от угля. Мировые лидеры уже объявили о прекращении государственного субсидирования добычи энергетического угля, а страны ЕС ясно дали понять, что количество разрешений на эмиссии будет линейно понижаться с каждым следующим годом, а цена на углерод –  расти.

По итогам последней пятилетки очевидно, что товарооборот между Казахстаном и странами ЕС растет (в 2021 году составил около 40% от всего объема вывозимых товаров[6]), при этом экспорт металлов и изделий из них (медь, алюминий, металлопрокат), ферросплавов и металлосодержащих руд стабильно занимает второе и третье места после углеводородов. Поэтому, чтобы снизить фискальную нагрузку на горнодобывающую и металлургическую отрасли, сохранить и даже увеличить присутствие казахстанской продукции на европейском рынке, необходимы срочные и эффективные меры. Чтобы оставаться конкурентоспособными, отраслевым компаниям придется достичь динамического эквилибриума, где операционные издержки и капитальные вложения компенсируются новыми или расширенными рынками сбыта и стабильными инвестиционными вливаниями в условиях благоприятного социального климата.  



[1] Metals & mining decarbonisation and sector disclosure | Article | ING Think


[2] Zero Emission Copper Mine of the Future, Warren Centre, University of Sydney, May 2020


[3] The Role of Critical World Energy Outlook Special Report Minerals in Clean Energy Transitions, World Energy Outlook Special Report, International Energy Agency, March 2022


[4] ey-final-business-risks-and-opportunities-in-2022.pdf


[5] Effective Carbon Rates 2021, OECD, 2021


[6] Итоги внешней торговли РК за 2021 год - Институт экономических исследований (economy.kz)








27.09.2022
Shell выбрала подрядчика для строительства крупнейшего в Европе завода по производству возобновляемого водорода
26.09.2022
Саудовская Аравия объявила тендер на строительство 3,3 ГВт солнечных и ветряных проектов
26.09.2022
Отрасль ВИЭ создала 700 000 рабочих мест за год – обзор IRENA
26.09.2022
Ветровую электростанцию мощностью 100 МВт построят в Астане
23.09.2022
В Казахстане появилась платформа с вакансиями в секторе ВИЭ
23.09.2022
Исследование ПРООН: 80% казахстанцев готовы вносить личный вклад в решение проблемы изменения климата
22.09.2022
Mercedes-Benz планирует построить ВЭС на испытательном полигоне в Германии
22.09.2022
IRENA призывает к масштабным инвестициям в возобновляемые источники энергии
22.09.2022
ООН обязался помочь 15 странам в ускорении перехода на ВИЭ
21.09.2022
Токаев призвал страны и бизнес увеличить финансирование климатически значимой деятельности
20.09.2022
Токаев: Качество ветра, солнца и доступность земель могут сделать Казахстан лидером в ВИЭ
20.09.2022
Samsung планирует достичь нулевого уровня выбросов CO2 к 2050 году
20.09.2022
Германия вводит налоговые льготы для солнечных установок на крышах домов
20.09.2022
В США разработали трекеры для установки солнечных панелей на местности с неровным рельефом
19.09.2022
Генсек ООН: В мире должна начаться революция ВИЭ
19.09.2022
Семь объектов ВИЭ общей мощностью 218,7 МВт действуют в Карагандинской области
17.09.2022
Страны ШОС совместно разработают Энергетическую стратегию
16.09.2022
Фонд «Самрук-Қазына» включил в приоритетный список инвестпроекты по ВИЭ
16.09.2022
Морские ветропарки станут основой электроэнергетики Европы
15.09.2022
АО «KEGOC» выпустило первые «зеленые» облигации