QAZAQ GREEN.  Жизнедеятельность каждого человека зависит от потребления электроэнергии, будь это дома, на работе или где-то еще. За последние тридцать лет потребление электроэнергии только в Казахстане выросло на более чем 200%.

Какой будет наша жизнь и жизнь наших детей зависит не только от цифровизации и внедрения ИИ, но и от источников выработки энергии, по сути, самого важного для нас ресурса.

В странах Центральной Азии усиливается фокус на развитие возобновляемых источников энергии: за последние несколько лет Узбекистан привлёк около 6 миллиардов долларов США инвестиций в отрасль, Казахстан - более 2,6 миллиардов долларов США.

Почему Узбекистану удаётся привлекать больше инвестиций в возобновляемые источники энергии (ВИЭ), несмотря на то, что его номинальный ВВП в 2.5 раза ниже, чем у Казахстана? Почему зависимость Казахстана от ископаемого топлива остаётся высокой? Какие шаги и условия могли бы способствовать более активному развитию ВИЭ в Казахстане?

Эти вопросы мы обсудили с Натальей Лим — Партнёром Strategy& в регионе Евразия (Strategy& входит в глобальную сеть PwC), лидером консультационной практики PwC в регионе Евразия.

Как бы вы охарактеризовали общий прогресс Казахстана и Узбекистана в переходе к устойчивой энергетике?

Казахстан и Узбекистан обозначили чёткие цели по декарбонизации и переходу к зелёной экономике, закрепив их в национальных стратегиях. Казахстан планирует достичь 15% доли возобновляемых источников энергии в энергобалансе к 2030 году, Узбекистан - 40%.

Узбекистан пошел по более амбициозному пути, в виду очевидных экономических причин (большое население, резкий рост потребления электроэнергии, ограниченные запасы традиционных энергоресурсов — нефти, газа и угля), и политики Президента Мерзиёева, который поставил в приоритет привлечение иностранного капитала и рост инвестиционной привлекательности страны, где «зеленая» энергетика стоит во главе угла.

В результате, Узбекистан подписал договоры с Masdar, ACWA Power, Total Eren и другими. Только крупнейшие проекты 2024 года в области ВИЭ, профинансированные международными институтами развития в Узбекистане (IFC, World Bank, ADB, EBRD), уже суммарно превышают 1.3 миллиарда долларов США. Стоит отметить, что оба государства приняли законодательные меры, регулирующие использование ВИЭ, что подтверждает их стратегическую приверженность к устойчивому развитию.

По оценке Правительства Узбекистана, объём привлечённых инвестиций в стране составил около 6 миллиардов долларов США. В Казахстане, по нашим оценкам, привлечено более 2,6 миллиардов долларов США.

Тем не менее, текущих темпов недостаточно: к 2030 году Казахстан может столкнуться с дефицитом электроэнергии, а потребление в Узбекистане удвоится. Это создаёт необходимость в ускоренном развитии ВИЭ и укреплении институциональной базы.

Какие ключевые барьеры сегодня ограничивают реализацию энергетического перехода в регионе?

Действительно, несмотря на заявленные цели и растущий интерес к устойчивой энергетике, Казахстан и Узбекистан сталкиваются с рядом системных ограничений, замедляющих темпы перехода.

Инфраструктурные барьеры включают в себя: изношенную энергосеть, слабую пропускную способность линий передачи и диспетчерских систем, а также ограниченную гибкость электросистемы (включая балансирующий рынок), которая не позволяет эффективно интегрировать в сеть непостоянную электроэнергию от генерации из возобновляемых источников.

Институциональные и нормативно-правовые проблемы включают в себя нестабильность законодательной базы и частые изменения правил, неопределённость с тарифами на электроэнергию из ВИЭ, сложности с аукционами и процедурами заключения контрактов, а также другие бюрократические процессы.

Существуют и социальные барьеры: уголь остаётся самым доступным и дешёвым топливом в Казахстане — это касается не только электростанций и бизнеса, но и населения, особенно в тех регионах, где отсутствует центральное отопление и нет доступа к газу.

Преодоление этих ключевых барьеров и других узких мест требует воли, четкой страновой цели, согласованных усилий государства, бизнеса и международных партнёров, а также системного подхода к реформам и инвестициям.

Многие также отмечают проблему с финансированием для энергетического перехода на ВИЭ?

ВИЭ – требует вложения собственного капитала (equity) и проектного финансирования (debt). Это два основных источника денег. Решение этой задачи требует диверсификации источников финансирования - от международных финансовых институтов (хороший пример в привлечении таких инстутутов в регионе ЦА – Узбекистан), банков развития до частных инвесторов.

Важную роль играют фондовые рынки, где растёт спрос на прозрачность и отчётность по ESG-показателям, а также государственно-частные партнёрства, позволяющие объединить ресурсы и компетенции для реализации масштабных инициатив.

Например, Международная финансовая корпорация (IFC) предоставила компании ACWA Power исламский мостовой кредит (Islamic Equity Bridge Loan) на сумму 240 млн долларов США для поддержки перехода Узбекистана к возобновляемым источникам энергии.

Дополнительным инструментом становится внедрение зелёной таксономии - системы классификации устойчивых экономических видов деятельности. Она помогает формировать единые стандарты для инвесторов, интегрируя климатическую, энергетическую и финансовую политику.

Казахстан и Узбекистан уже разработали собственные таксономии, что создаёт основу для более прозрачного и структурированного подхода к привлечению устойчивого финансирования.

Устойчивый переход – тема, о которой много говорят. Но есть ли подтверждённая практическая выгода? Какие реальные результаты мы видим?

Да, устойчивый переход — это не просто декларация, а уже измеримые результаты, особенно в тех странах, где он поддерживается на уровне государственной политики, экономики и потребительского спроса.

Европейский союз — один из ярких примеров: с 1990 по 2023 год выбросы парниковых газов сократились на 37%, при этом экономика продолжала расти. В секторе зданий выбросы снизились на 30% с 2005 года — благодаря модернизации, внедрению энергоэффективных технологий и электрификации.

Экономическая отдача также становится всё более очевидной. Так, с 2020 по 2023 год занятость в секторе возобновляемой энергетики в ЕС выросла на 38%, достигнув 1,8 млн рабочих мест. В 2022 году валовая добавленная стоимость экологической экономики увеличилась на 15%, превысив темпы роста общего ВВП и составив 538 млрд евро — 3,3% от ВВП ЕС.

Кроме того, с 2005 года система торговли выбросами в ЕС не только способствовала снижению выбросов в энергетике и промышленности, но и обеспечила более 152 млрд евро, направленных на реинвестирование в энергопереход. Всё это подтверждает: устойчивое развитие — это не только экологическая необходимость, но и реальная экономическая возможность.

На фоне европейского прогресса в энергопереходе, как выглядит ситуация в Казахстане? Есть ли реальные основания говорить о движении в сторону устойчивой энергетики?

Как мы отметили ранее, Казахстан обозначил стратегические цели в области декарбонизации и перехода к зелёной экономике, закрепив их в национальной политике. К 2030 году страна планирует достичь 15% доли возобновляемых источников энергии в энергобалансе.

Реализация этих целей опирается на фундаментальную нормативно-правовую базу, сформированную задолго до принятия текущих стратегий. В их числе — закон «Об энергосбережении и повышении энергоэффективности», предусматривающий обязательные энергоаудиты, стандарты для зданий и оборудования, а также закон «О поддержке использования возобновляемых источников энергии», который вводит фиксированные тарифы, аукционные механизмы и гарантированный выкуп энергии.

Кроме того, Казахстан предлагает инвестиционные преференции для проектов в сфере ВИЭ, включая налоговые льготы, оформляемые в рамках Предпринимательского кодекса.

Эти меры формируют базу для устойчивого роста сектора, однако для достижения заявленных целей потребуется не только нормативная поддержка, но и масштабное привлечение частного капитала, технологических решений и институционального опыта.

Каковы ваши основные выводы по энергетическому переходу в Казахстане?

Казахстан уже вступил в фазу активного энергетического перехода, и сейчас важно не терять темп. Страна обладает хорошим потенциалом в сфере ВИЭ, но для реального прогресса нужны чёткие правила игры, доступ к зелёному финансированию и модернизация инфраструктуры. Бизнес показывает готовность меняться, особенно когда есть поддержка и понятные стимулы.

Мы в PwC убеждены, что именно совместные усилия государства, бизнеса и общества помогут Казахстану превратить вызовы переходного периода в устойчивые преимущества и занять лидирующую позицию в регионе. Это не просто про технологии, а про стратегическое видение, прозрачность и доверие. Если эти элементы будут на месте, Казахстан сможет не только адаптироваться, но и занять лидирующую позицию в регионе.

PwC представила исследование «Энергетическая трансформация Евразии: анализ Казахстана и Узбекистана», по состоянию на сентябрь 2025 года